Под молотом НКВД

20 ава отмечается годовщина смерти рабби Леви-Ицхака Шнеерсона, отца Любавичского ...

20 ава отмечается годовщина смерти рабби Леви-Ицхака Шнеерсона, отца Любавичского Ребе. Любавичский Ребе говорил о нем: "Мой отец и учитель родился в изгнании, жил в изгнании и умер в изгнании".
Рабби Леви-Ицхак родился в местечке Подобрянка - типичном местечке российской черты оседлости, неподалеку от Гомеля 18 нисана 1878 г. Торе его учил родственник, раввин местечка р.Йоэль Хайкин. С ранних лет Леви-Ицхак отличался необыкновенными способностями и прилежанием.
Ученик быстро превзошел учителя и продолжил самостоятельные занятия. Еще подростком он получил аттестацию раввина (смиху) от крупнейших авторитетов того времени, в том числе от рабби Элиягу-Хаима Майзеля из Лодзи. В 1900 году р. Леви-Ицхак женился на дочери рабби Меира-Шломо Яновского. Их сосватал тогдашний глава ХАБАДа рабби Шолом-Дов-Бер. Он очень внимательно следил за этой парой. Случилось так, что незадолго до свадьбы Хана, невеста Леви-Ицхака, заболела. Жених и родители невесты обратились к рабби Шолом-Дов-Беру с просьбой о перенесении срока свадьбы. Однако, Любавичский Ребе отказался это сделать и настоял на проведении хупы в назначенный срок, дав невесте благословение на выздоровление.
Вскоре после женитьбы молодые переехали в г. Николаев, к отцу невесты р.Меиру-Шломо Яновскому, бывшему главным раввином этого города. Именно в Николаеве, южном черноморском городе в 1902 году у Леви-Ицхака и Ханы Шнеерсон родился их старший сын Менахем-Мендл - будущий Любавичский Ребе .
*   *   *
Рабби Леви-Ицхак Шнеерсон стал раввином Екатеринослава (Днепропетровска) и оставался им вплоть до 1938 года. Говорить в очередной раз о том, насколько трудно стало после революции вести религиозный образ жизни - а значит, оставаться евреем - излишне, об этом сказано достаточно. В жизни рабби Леви-Ицхака к подобным рассказам можно добавить одну деталь, достаточно его характеризующую. Евреи, соблюдавшие заповеди торы, не могли работать на обычных предприятиях - новая власть ничего не хотела слышать о подобных вещах, рабочие на заводах и фабриках трудились и по субботам. Результатом этой политики стало бедственное положение многих еврейских семей. Впрочем, такое происходило не только в Днепропетровске. И вот р.Леви-Ицхак организовал систему денежной поддержки нуждающихся членов общины. Как выяснилось вскоре, такого власть простить не могла.
 
В 1939 году в СССР проводилась перепись населения. В анкете требовалось указать: верующий он или неверующий. После многих лет гонений на религию люди боялись говорить правду и нередко писали «нет», хотя на самом деле были верующими. Узнав об этом, р. Леви-Ицхак выступил в синагоге с пламенной речью, он убеждал собравшихся, что евреи ни в коем случае не должны скрывать своей веры в Единого Бога.
 
Слова раввина, естественно, стали известны органам НКВД, которые имели своих осведомителей повсюду, в том числе и в синагоге. Когда р. Леви-Ицхака арестовали, ему на следствии предъявили и это обвинение. На это р.Леви-Ицхак ответил, что при переписи населения власти, очевидно, заинтересованы в правдивой информации, и, призывая говорить правду, он только оказывал помощь властям.
А вот, что рассказал Шолом-Бер Гурарий, в прошлом близко знакомый с р.Лейви Ицхаком Шнеерсоном:
 
– В разгар сталинских репрессий во всей стране не было раввина, столь активно и непреклонно противостоящего режиму, как р.Лейви Ицхак Шнеерсон Z"L . Вся община, весь город боялись за него. Он открыто выступал в синагоге, не считаясь с тем, что повсюду рыскали агенты НКВД. Он призывал всех евреев ни на йоту не отступать от своего еврейства, оставаться верными тысячелетним традициям нашего народа, святой Торе, ее заповедям. Реб Лейвик не говорил намеками, он всегда выступал прямо и открыто. Не оставалось сомнения, что его арест – лишь вопрос времени. Слова реб Лейвика в такое тяжелое время оказали очень большое влияние на евреев города.
Люди чувствовали, что эти слова идут из глубины сердца. Все видели, как он первый исполнял все, что так настойчиво требовал от других. Даже если ради этого надо было рисковать жизнью. Он всегда очень твердо держался своего мнения и никогда не отказывался от своих решений. Я вспоминаю, например, его подход к законам кашрута. Если реб Лейвик не был уверен в абсолютной кошерности какого-либо продукта, он всеми силами противостоял объявлению этого продукта кошерным, несмотря на давление и гнев его производителей или запугивания местных властей.
 
В 3 часа ночи 29 марта 1939г.  раввин был арестован сотрудниками НКВД. Следствие длилось почти год, и его центральной темой стала тема денежной взаимопомощи. Как и было принято в те страшные годы, следователей интересовал не только сам Леви-Ицхак, но и люди, которые к нему обращались. В сталинские времена чекисты никогда не ограничивались арестом и осуждением одного человека, им необходим был групповой процесс - чтобы можно было рапортовать наверх: "В области обезврежена подпольная организация врагов народа". Неважно, что организация существовала лишь в воображении доблестных бойцов невидимого фронта. Ни в чем не повинные люди отправлялись в ссылку, в лагеря, на расстрел - не каждый мог выдержать изнурительные ночные допросы в НКВД, некоторые ломались и начинали называть имена своих знакомых.
Этого же они хотели добиться и от р. Леви-Ицхака Шнеерсона. Поскольку дата суда была определена заранее (еще один показательный штришок сталинской пародии на правосудие), следователи становились все настойчивее. Они уже не останавливались и перед прямыми угрозами.
К их радости, в тот момент, когда они уже почти смирились с поражением, рабби вдруг начал говорить.
Увы, их радость оказалась преждевременной: все люди названные арестованным находились либо за границей, либо в ином, лучшем мире. 
*   *   *
Суд приговорил рабби Леви-Ицхака к пяти годам ссылки в Казахстане. Зимой 1940 года он прибыл в поселок Чиили – глухомань в Кзыл-Ординской области, где ему предстояло провести целых четыре года.
Он со своей неразлучной женой Ханой терпели нужду и лишения, и у него не было даже чернил и бумаги для записи своих мыслей. Его жена проявила немалую изобретательность и приготовила чернила из отвара трав, а записи раввин вёл на полях нескольких книг, которые были у него с собой, в том числе и книга Зоhар.
Последний год ссылки ему разрешили отбывать в Алма-Ата. 27 нисана / 20 апреля 1944 г. р. Леви-Ицхак вместе с женой прибыли в Алма-Ату, где он прожил свои последние месяцы жизни в окружении местных хасидов – хабадников.

שתף לחברים

שתף